Тропарь пред иконой Пресвятой Богородицы, именуемой «Боголюбская», глас 1:

Боголюбивая Царице, / Неискусномужная Дево, Богородице Марие! / Моли за ны Тебе Возлюбившаго / и рождшагося от Тебе Сына Твоего, Христа Бога нашего, / подати нам оставление прегрешений, / мирови мир, земли плодов изобилие, / пастырем святыню и всему человечу роду спасение. / Грады наша и страны Российския от нахождения иноплеменных заступи / и от междуусобныя брани сохрани. / О Мати Боголюбивая Дево! / О Царице Всепетая! / Ризою Своею покрый нас от всякаго зла, / от видимых и невидимых враг защити // и спаси души наша.

Кондак пред иконой Пресвятой Богородицы, именуемой «Боголюбская», глас 3:

Дева днесь предстоит Сыну, / руце Свои к Нему простирающи, / святый князь Андрей радуется, / и с ним Российская страна торжествует, // нас бо ради молит Богородица Превечного Бога.

Молитва пред иконой Пресвятой Богородицы, именуемой «Боголюбская»:

О, Чудная и Вышшая всех тварей, Царице Богородице, Небеснаго Царя Христа Бога нашего Мати! Услыши нас, грешных и недостойных раб Твоих, в час сей молящихся и припадающих к Тебе с воздыханием и слезами, и умильно глаголющих: изведи нас от рова страстей, Владычице: избави нас от всякия скорби и печали, огради от всякия напасти и злых клевет и от неправеднаго и лютаго навета вражия. Можеши бо, о, Благодатная Матерь наша, не точию от всякаго зла сохранити люди Твоя, но и всяким благодеянием снабдити и спасти: разве Тебе иныя Предстательницы в бедах и обстояниих и теплыя Ходатаицы о нас грешных не имамы к Сыну Твоему, Христу Богу нашему, Егоже умоли, Владычице, да, спасеннии Тобою, славим и в будущем веце Всесвятое имя Сына Твоего и Бога нашего, купно со Отцем и Святым Духом, ныне и в безконечныя веки. Аминь.  

Боголюбская икона Богоматери.
Ок. 1158 г.
185 х 105.
Владимиро-Суздальский историко-художественный и архитектурный музей-заповедник. Инв. В-2972.
Икона происходит из церкви Рождества Богородицы Боголюбского дворца близ Владимира.  

Боголюбская (Боголюбовская) икона Божией Матери создана ок. 1158 г., согласно преданию, по повелению князя Андрея Боголюбского (4 / 17 июля - память св. блгв. вел.кн.- страстотерпца Андрея Боголюбского (1174)) в честь явления Пресвятой Богородицы во время его моления близ устья реки Нерль 18 июня 1155 г. (http://expertmus.livejournal.com/35064.html). Позднее в этом месте, названном Боголюбовым, князем был возведен Боголюбский дворцовый ансамбль, который датирован Н.Н. Ворониным 1158-1165 гг. (известие о закладке Боголюбова приведено в Новгородской четвертой летописи под 1158 г.). Поэтому Боголюбская икона, вероятно, была написана по заказу кн. Андрея, установившего праздник в честь образа в день явления Богоматери, сразу после сооружения в его загородной резиденции храма Рождества Богородицы, где и был помещен образ: «и церковь каменную на понаказанном Богоматерию месте соверши… в ней же новописанный в подобие явльшияся ему Богоматери образ, нареченный Боголюбивыя, постави и освяти оную церковь». Примечательно, что в самом начале своего существования чудотворный образ целых 9 лет пребывал в дворцовой церкви рядом с другой знаменитой святыней – Владимирской иконой Божией Матери.

Богоматерь на Боголюбской иконе изображена в рост с молитвенно воздетыми руками к поясному пятифигурному Деисусу на верхнем поле, который является одним из самых ранних в древнерусской иконописи. Иконография Боголюбской иконы восходит к типу известной константинопольской иконы «Богоматери Агиосоритиссы» («Просительницы», «Заступницы»), которая находилась в Халкопратийском храме у ковчега, в котором хранились богородичные святыни: пояс и риза Божией Матери(См. об этом 31 августа / 13 сентября - праздник Положения честного Пояса Пресвятой Богородицы: http://expertmus.livejournal.com/19604.html). По месту пребывания икона именовалась также и «Богоматерью Халкопратийской». Боголюбская икона имеет очевидное сходство с такими характерными образцами византийской живописи времени Комнинов, как изображения «Агиосоритиссы» на мозаике в церкви Санта Мария дель Аммиральо в Палермо, на мозаике в церкви Димитрия в Солуни, на фреске собора Мирожского монастыря в Пскове. Лик Девы Марии во многом напоминает Ее образ из композиции «Страшный суд» и лик Анны из «Сретения» в росписи Бачковской костницы, созданной во второй половине XII в. константинопольскими мастерами.



Ближайшей аналогией Боголюбской иконы является изображение Богоматери на титульном листе «Статутов Навпактоского братства» 1154 г., хранящихся в капелле Палатина в Палермо. Со времени своего основания в 1048 г. это братство особенно почитало икону Богородицы из монастыря Михаила в Навпакте (Garufi C.A. I capitoli della confraternita di S. Maria di Naupactos // Bullettino dell’istituto storico Italiano. 312. 1910. P. 73). «Статуты», возникшие при смене уставов в XII в., были подписаны всеми членами братства, назвавшими себя «слугами пресвятой Богоматери Навпакта». Примечательно, что в Константинополе подобные статуты не сохранились.

Иконографические особенности и размеры Боголюбской иконы свидетельствуют о том, что она была особо чтимым образом в храме Рождества Богородицы. Боголюбская икона написана на доске с широкими полями, причем первое поновление иконы могло произойти в конце XII в., после 1177 г., когда кн. Глеб Рязанский «много... зла створи церкви Боголюбьскои юже бе оукрасил Андреи князь добрыи иконами и всяким оузорочьем» (Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. 1. Стб. 383). Во время монголо-татарского нашествия хана Батыя (1237-1240) храм в честь Рождества Богородицы был сожжен, и только одна Боголюбская икона осталась невредимой. Появление в дополнение к Деисусу поясного образа Иисуса Христа, изображенного в небесном сегменте, и свитка в руке Богоматери, вероятно, относится к рубежу XIII-XIV вв. и, быть может, связано с инициативой митрополита Максима, переехавшего в 1299 г. из Киева во Владимир. В то же время мог появиться новый серебряный оклад, заменивший первоначальный, о наличии которого свидетельствует отсутствие золотого фона на Боголюбской иконе. Фон иконы был некогда серебряный, как это видно по одеждам левого деисусного ангела. Реставрационные рентгенограммы показали многочисленные следы крепления деталей драгоценного убора иконы, в т. ч. накладных звезд из драгоценного металла на челе, плече и одеждах Богоматери; вероятнее всего, таким же был изначально венец вокруг Ее главы.

Предположительно к XIV в. относится возникновение списка Боголюбской иконы, находившегося с XVII в. в Благовещенском соборе Московского Кремля (утрачен в 1812). Первым достоверным свидетельством почитания и свидетельством чудотворений Боголюбской иконы является надпись «Миро святыя Богородици Бо(го)любьское» на золотом ковчеге 1-й половины XVI в. (СПГИАХМЗ) с изображением Богоматери, молящейся пред десницей Божией, без свитка в руках. Такое же изображение находится на помещенном внутрь этого ковчега более раннем серебряном мощевике. Остатки серебряной басмы XVI в. на чудотворной Боголюбской иконе, зафиксированные на фотографии нач. XX в. (публ. Н.П. Кондакова), также могут считаться свидетельством почитания и поновления иконы. Во 2-й пол. XVI в. и позднее были созданы первые точные копии Боголюбской иконы «в меру и подобие» с изображениями Господа в небесном сегменте и свитка в правой руке Богоматери (икона из Сретенского собора - ныне в ГММК; икона из собрания ГВСМЗ).

Начиная с последней трети XVII в., устанавливается общерусское почитание Боголюбской иконы Божией Матери в связи с особым отношением к ней в царской семье. Считается, что в 1672 г. крещение царевича Петра Алексеевича было специально приурочено ко дню памяти апостолов Петра и Павла, в канун праздника которых был убит кн. Андрей Боголюбский. Согласно «Летописи Боголюбского монастыря», в 1681 г. обитель посетил царь Феодор Алексеевич, приложивший к иконе свой наперсный крест, прикрепленный к ее окладу у правого плеча Богоматери. В 1682 г. до дня празднования Боголюбской иконы были отложены похороны И. и А. Нарышкиных, убитых во время стрелецкого восстания братьев царицы Наталии Кирилловны, а в 1684-1687 гг. над местом их погребения в московском Высокопетровском монастыре выстроена церковь в честь Боголюбской иконы (вероятно, первый храм с таким посвящением); в 1690 г. в ней был поставлен список чудотворной иконы, привезенный царем Петром из Боголюбского монастыря.

Наибольшее распространение культ этого чудотворного образа получает в XVIII–XIX вв., когда появляется большое количество списков, основываются храмы и монастыри в честь иконы. Старейший список службы Боголюбской иконе датируется 1704 г. (ГИМ. Симон. № 1). Наиболее точными списками Боголюбской иконы, воспроизводящими Деисус на верхнем поле, являются: икона 1694 г., написанная иером. Толгского монастыря Геннадием (ЯХМ); икона 1710 г., написанная Яковом Ивановым Молчановым для церкви Иоанна Воина на Якиманке в Москве (в наст. время там же), икона 1712 г., написанная Василием Улановым «с чудотворнаго образа, что у Стретения в Верху» для московской церкви Троицы в Сыромятниках (ГТГ). Особенно прославилась Боголюбская икона Божией Матери во время эпидемии чумы 1771 г., когда Богоматерь, являясь разным людям, велела перенести Боголюбскую икону из Боголюбова во Владимир. Но по настоянию врача Каппеля, лютеранина, доказывавшего, что от большого стечения народа язва еще более усилится, Преосвященный поначалу отказал гражданам. Владимирцы же твердо верили в помощь Богоматери и настаивали на своем. Наконец Преосвященный исполнил их просьбу и 22 октября чудотворную Боголюбскую икону внесли в город, обнесли кругом с крестным ходом в сопровождении множества народа. Очевидцы говорили, что ни в монастыре Боголюбове, ни селе, прилегающем к нему, моровой язвы не было. В честь этого события был установлен обычай ежегодного крестного хода 21 мая с принесением иконы в губернский центр и по городам и селам губернии. Многие списки Боголюбской иконы тоже прославились в 1771 г. и во время холерных эпидемий 1831, 1848, 1853 и 1870 гг.

После разрушения древнего храма Рождества Богородицы в 1-й четверти XVIII в. Боголюбская икона была помещена в соборе с престолом того же посвящения, возведенном в 1751-1756 гг. на месте древнего. В 1820 г. жители Владимира украсили Боголюбскую икону новою серебряною вызолоченною ризою и венцами из разных драгоценных камней и жемчуга, которые во 2-й пол. XIX в. были дополнены чеканным изображением Боголюбского монастыря в правом нижнем углу; текст на свитке в руках Богоматери на окладе XIX в. был следующим: «Владыко многомилостиве, Сыне и Боже Мой, молю Тя, да пребудет Божественная благодать на людех Твоих и светозарный луч славы Твоея да нисходит выну на место, Мною избранное». Во 2-й пол. XIX в. чудотворный образ был перенесен в новый монастырский собор (1866), названный в ее честь, где святыня пребывала у правого столпа. В 60-х гг. XIX в. икону поновлял иконописец И.И. Шорохов, в 1900 г. образ был «исправлен» на средства А.А. Шишкиной. В этот период на икону под оклад была надета срачица, отверстия для ликов и рук были закрыты слюдой. После закрытия монастыря в 20-х гг. XX в. Боголюбскую икону перенесли в приходскую церковь Иоакима и Анны в Боголюбове, позднее - во владимирский Успенский собор.

Еще в 1915 г. известный русский византолог Н.П. Кондаков (1844-1925) сетовал, что Боголюбская, этот «драгоценный, по строгости общего типа, памятник», клонится «к сожалению, к окончательному разрушению». В июне 1918 г. икона была освобождена от оклада, укрепленного сотнями винтов, и громоздкого киота и частично раскрыта реставраторами Комиссии по сохранению и реставрации памятников древней живописи в России во главе с Г.О. Чириковым под наблюдением И.Э. Грабаря, А.И. Анисимова и В.Т. Георгиевского, которые впервые документально зафиксировали плохую сохранность Боголюбской иконы. Лучше всего сохранилась глава Богоматери, повернутая в три четверти влево, густого золотистого тона.



Как пишет И.Э. Грабарь, «глазам открылась картина ужасного разрушения: изъеденная древесным червем (шашель) доска большею частью обнажилась от левкаса и истлевшего холста и местами представляла собой труху, сыпавшуюся при малейшем прикосновении, на доске была найдена и живая личинка червя… После нескольких недель укрепления дерева и остатков левкаса при помощи многократного и обильного пропитывания их раствором клея, явилась возможность приступить к пробной расчистке живописи» (Грабарь И.Э. В поисках древнерусской живописи. Рукопись. 1919. Отдел рукописей ГТГ. Ф. И.Э. Грабаря). Тем не менее, по сделанным тогда фотопластинкам (в цвете) видно, что раньше сохранность иконы была намного лучше. Дело в том, что после 1918 г. реставраторы Владимиро-Суздальского музея не раз пропитывали ветшавшую доску иконы (липовую, из трех частей) парафином, что к середине XX в. привело к резкому ухудшению ее состояния. 

По просьбе всех наших друзей наш сайт продолжает отслеживать и информировать, как обстоят дела с пребыванием чудотворной Корсунской Богоматери «Одигитрии» из фондов Русского музея (http://expertmus.livejournal.com/45268.html) в подмосковном храме, куда была передана святыня по просьбе Церкви. 
 

Вчера, 23 декабря, в храме Святого Благоверного князя Александра Невского состоялось заседание экспертной комиссии по условиям временного экспонирования иконы Богоматери Одигитрии из фондов Государственного Русского музея в церковном помещении. В состав комиссии вошли представитель Министерства культуры РФ, начальник Службы безопасности ГРМ, заведующая сектором реставрации темперной живописи ГРМ, реставраторы ГРМ, главный хранитель ГТГ, заведующий отделом реставрации древнерусской живописи ГТГ, художник-реставратор высшей категории Всероссийского научно-художественного реставрационного центра им. И.Э. Грабаря, главный художник, руководитель реставрационных мастерских ФГУК «Государственный музейно-выставочный центр «РОСИЗО» и члены Попечительского совета храма Святого Благоверного князя Александра Невского.  

«Нет страха Божия перед глазами их» (Рим. 3, 18) 

По занавес уходящего года Ангел Смерти, словно торопясь наверстать упущенное, паки и паки напоминает живущим, что близ есть при дверех… И радостное предвкушение от встречи Нового года многим омрачают известия о внезапных или насильственных кончинах, будто последние новости в буквальном смысле «последние».

В этом новостном мартирологе всё чаще мелькают имена духовенства. Вот и во вторник вечером сообщили, что убит настоятель Вознесенской церкви села Сатино-Русское Подольского района Подмосковья протоиерей Александр Филиппов 39 лет, по словам его вдовы Елены, за то, что «сделал замечание нелюдям, которые отправляли в подъезде естественные надобности». Тут же секретариат младоархиерея ОВЦС поспешил сделать заявление, что именно священники занимают сейчас самую активную жизненную позицию, согласно «Основам социальной концепции» РПЦ. Кое-кто уже после убийства о. Даниила Сысоева стал требовать на полном серьезе предоставить духовенству такое же оружие и охрану, «как судьям». Ну а СМИ с чувством исполненного долга смакуют «нравственное вырождение русского народа», где всё чаще стали «поднимать руку» на священников.

Действительно, испокон века на Святой Руси духовенство имело высокий моральный авторитет, когда настоятель каждого храма был «как на миру»: его знали все местные жители и он знал их всех, непременно обходя все дома хотя бы по праздникам. Кстати, нельзя сказать, что протоиерей Александр Филиппов был малоизвестен в округе. Лет пять назад мама воина мученика Евгения Родионова Любовь Васильевна поделилась с главным редактором «Русского Вестника» Алексеем Сениным своими горестями: «Родина, границы которой мой сыночек защищал в Чечне (а Женя был пограничником), приняла его тело неласково. Я и мой сын жили в Московской области, в Подольском районе, в поселке Курилово. Его жителей хоронят на административном кладбище у храма Вознесения Господня. Тамошний молодой священник, о. Александр Филиппов, недавно бывший профессиональным массажистом, отказался отпевать моего сына без оплаты. Соседи сжалились над нами (денег у меня после Чечни совсем не было), заплатили ему 300 рублей, только тогда он совершил обряд отпевания. Впоследствии у него погиб брат, который сейчас похоронен в двух метрах от дверей храма Вознесения Господня, рядом со священнослужителями этого храма. Отношения мои с этим священником не сложились. Он ненавидит меня за прямоту, за то, что к Жене на могилу приезжают и приходят люди со всей России, от Дальнего Востока до Прибалтики, из бывших советских республик - Украины, Казахстана и из стран далеких - Америки, Германии, Франции. С 1997 года он не однажды предъявлял мне претензии в том, что я приглашаю священников послужить панихиду на могиле, не согласовывая с ним. Его раздражает, что он остается в стороне от поминовения убиенного солдата. Приезжают днем и ночью, священники и военные, генералы, и очень много детей, часто целыми классами. В храм они почти не заходят, потому что он всегда, кроме воскресенья, закрыт. Мне больно за Церковь, которая уничижается недостойными служителями. Примеров тому знаю предостаточно, о чем очень скорблю» (http://www.rusk.ru/monitoring_smi/2004/02/24/svetloe_imya_voina_muchenika_ne_zamarat/).

Надо сказать, что лишь в кривом зеркале СМИ да у тех младоархиереев и младостарцев, которым память отшибло, существуют представления, что такой неприязни к духовенству вплоть до убийства отродясь не водилось на Руси, разве что … «при Сталине». На самом деле похожую обстановку в стране описывает Дмитрий Галковский в своей книге «Бесконечный тупик», в которой он приводит для примера письмо экзарха Православной Церкви в Грузии Павла: «Негодяй мальчишка... уволенный из семинарии по прошению... убил... отца ректора, протоиерея Павла Ивановича Чудиецкого... самым зверским образом... негодяй вонзил кинжал сначала в пах, а потом в живот, и, перевернув кинжал, изрезал кишки, и когда смертельно раненный ректор закричал и по­бежал, он бросился за ним, поранил кинжалом руку жены ректора, старавшейся удержать злодея и взявшейся за кинжал, настиг вновь свою жертву и нанес новую жестокую рану, в шею...».

По мнению автора, «дело здесь идет не об одиночке-маньяке. Не-ет, тут определенная среда, определенная атмосфера: «Из учеников едва ли и половина воз­мущена преступлением, на многих лицах напи­сано злорадство или совершенное безучастие. Грузинская интеллигенция всячески старается обелить негодяя-убийцу, придумывая самые нелепые оправдания злодеянию. Обвиняют покойного в грубости, в жестокости, к кото­рой он по своему характеру был неспособен: русские наставники готовы были обвинять его в излишней мягкости, чуть не в потворстве ученикам» (Протоиерей Павел еще некоторое время сохранял сознание и перед смертью простил своего убийцу. На похоронах же присутствую­щие были поражены выражением его лица: «мирным, покойным, озаренным самою доб­рою улыбкою»). Тут, конечно, можно сказать: ну да, факт жутчайший и характерный. Особенно если учесть, что произошло это в 1886 году, то есть когда, согласно официальной версии, царили тишь да гладь, да божья благодать... Следует также учесть, что убийцу прикрыли и спасли от неминуемой виселицы. Но даже учитывая все это, есть и зацепка: «Вот еще ав­тор взял - Грузию. Это Азия, народ дикий. Да и во многом на национальной почве это. Нетипично».
Ладно. Вот другой пример: в 1878 году в Киеве студенты пустили камнем в ректора Матвеева, отчего тот вскоре скончался.
Экзарх Грузии писал цитируемое выше письмо обер-прокурору Святейшего Синода Победоносцеву. В письме говорилось, что и самому автору угрожали убийством. В связи с этим там содержалась частная просьба: «На случай насильственной смерти моей, прошу Вас... узнать наиболее беспомощных моих родных и оказать им помощь... На Вас, а не на другого кого-либо в этом случае моя надежда».

Однако Победоносцеву впору было устраивать своих родственников. Вот отрывок из письма уже самого Константина Петро­вича, которое он написал царю: «Сегодня, часу в третьем, доложили мне, что пришел какой-то молодой человек на костылях, называет себя учеником псковской духовной семинарии и желает меня видеть... Я вышел к посетителю на лестницу, отворил дверь и стал спрашивать, какая ему нужда до меня. А он закричал диким голосом « вот он», бросил с шумом свои костыли и бро­сился на меня с кулаками; в одном кулаке был у него раскрытый нож (небольшого размера, какие делаются со штопором)».

Письмо адресовалось Александру III. Сы­ну убитого царя и отцу казненного. А ему куда писать было? Господу Богу? Сказал однажды Победоносцеву: «Что ожидает нас впереди? Так отчаянно тяжело бывает по временам, что если бы я не верил в Бога и в его неограниченную ми­лость, конечно, не оставалось бы ничего дру­гого, как пустить себе пулю в лоб. Но я не малодушен, а главное, верю в Бога и верю, что настанут наконец счастливые дни и для нашей дорогой России».

Какие «времена» настанут для России спустя треть века, суждено было узнать немногим, но пророческое предчувствие было открыто настоящим поэтам.