?

Log in

No account? Create an account

Журнал Александра Гурина

О бересте и не только

Previous Entry Share Next Entry
"Ныробский узник" Н.П. Белдыцкого.Перепечатка в зелёной обложке.
картинка
guriny
В руках у меня вот эта перепечатка в зелёной обложке. Перепечатано с книжечки Н.П. Белдыцкого "Ныробский узник. Древности  и окрестности села Ныроба Чердынского уезда Пермской губернии". Сама же эта книжечка написана к 300-летию Царствующего дома Романовых. То есть в 1913 году или чуть раньше.
        Повествует она о сыне основателя династии Романовых Никиты Романовича. Его звали Михаил Никитич. И судьба его была трагична. Он и есть тот самый Ныробский узник.
О его судьбе  и расскажет нам Николай Петрович Белдыцкий, уральский краевед, журналист и писатель.




     Немножко расскажу и о самом Ныробе. Это было село на самом краешке земли. Ещё в восьмидесятые годы. Туда надо было ехать долго-долго. Сначала на поезде до Соликамска. Потом на теплоходе до Рябинино. Теплоход, своеобразный автобус-глиссер "Заря" долго скользил по глади северных речек, берега которых были завалены корягами. Изредка кораблик тыкался носом в каменистый берег, и из него выходили серьёзные люди, охотники с рюкзаками, ружьями и собаками.
      После Рябинино  нужно было ехать на автобусе до Чердыни. Восемнадцать километров. Это был единственный на весь Чердынский район участок асфальтированной дороги. А потом из Чердыни дорога шла дальше, на Север. Ещё сорок четыре километра грязного просёлка. Дорога была с двумя переправами. Через Вишеру и через Колву. И в конце этого пути появлялся Ныроб. Край "советского света". Там были тюрьмы и тюрьмы. Колонии-поселения, развалины огромных бараков сталинских времён.
      Теперь весь этот край стал ближе к цивилизации. Туда проложены дороги. На месте бывших переправ стоят мосты. Можно сесть в Перми в подержанный автобус "Зетра" и через пять часов будешь там.  В "Музгаркином" краю, как назвал это место один уральский писатель более позднего времени.



    Я упоминал тут о тюрьмах. Так вот, в охране этих  тюрем и лагерей служили солдаты и офицеры внутренних войск. Тех ещё, старых "дореформенных" внутренних войск. Сейчас внутренние войска уже тюрьмы не охраняют, они охраняют только объекты вроде нашего УЭХК.
      И эти офицеры, естественно, старались как можно быстрее отслужить свой срок в северном краю и перевестись куда-нибудь в города более тёплые. А на память о Ныробе им давали вот такие перепечатки. Как своеобразный сувенир. Как память о том, что то место, где они охраняли заключённых - это не просто лагерная глушь. Это место с богатейшей историей. Место, где происходили важные для России события.
      Ксероксов и принтеров в восьмидесятых годах ещё не было. Поэтому переснять оригинал книжки было невозможно. Зато стало можно сейчас. Вот.


 А теперь дадим слово самому Николаю Петровичу. Рассказ будет длинным, в один пост не уместится. Поэтому буду выкладывать по частям.


Часть первая. Романовы и Борис Годунов.

     Шёл 1600-й год от Рождества Христова и второй от начала царствования государя Бориса Феодоровича Годунова. Избранный собором царь новой династии казался щедрым, добрым, снисходительным. Счастливое начало царствования повидимому обещало долгие, благополучные годы для России. Борис был приветлив и расположен не только к своей, теперь возвысившейся, родне, но и к знатным боярским родам, имевшим значение в царствование государей прежней династии. Пользовались его наружным расположением и пять братьев боярского рода Романовых, мирно проживавших в своих палатах, сохранившихся и до настоящего время в Москве в полной неприкосновенности.



     Род Романовых был старинный и пользовался не только расположением великих князей и царей, но и любовью простого народа. Из этого рода царь Иоанн Васильевич IV(Грозный) избрал себе первую супругу, добродетельную анастасию.Анастасия была дочерью боярина Романа и сестрой Никиты, с которого этот род стал называться Романовыми.Таким образом сыновья Никиты Романовича, пять братьев, оказались в близком родстве с последними царями - Иоанном и Феодором. Московский народ всегда глубоко чтил память царицы Анастасии, под благотворным влиянием которой Грозный царь смирял свой жестокий нрав. Ранняя смерть царицы вызвала глубокую и неподдельную печаль народа русского. Простые московские люди любовь свою с покойной царицы перенесли на  её племянников, молодых Романовых.
      Братья вполне заслуживали этой народной любви, так как от отца своего Никиты Романовича унаследовали его душевные качества. Московский народ помнил благородного боярина, который часто по доброте своей заступался за жертвы Грозного царя, рискуя сам подвергнуться немилости. Но Иоанн в светлые минуты преклонялся перед нравственными доблестями боярина и на смертном одре избрал его в числе пяти знаменитых мужей в советники и блюстители царствования сына своего Феодора.
      Благодарный народ даже слагал песни в честь Никиты Романовича, отмечая его доброту.
     
        Пользуясь наружным расположением нового царя и народной любовью, молодые Романовы надеялись с честью послужить на пользу своей Родины. В семье их царил полный лад. В это время отца их уже не было в живых. На своём смертном одре Никита Романович  поручил заботу о своих детях Борису Феодоровичу Годунову, тогд ещё боярину. И Борис дал клятву блюсти интересы молодых сирот и быть им вторым отцом.
          Старший брат Феодор Никитич уже был отцом двоих детей: дочки и трёхлетнего сына Михаила. которому через тринадцать лет суждено было сделаться русским царём и основателем династии Романовых.

           Феодор Никитич выделялся среди людей того времени не только добротой и отзывчивостью, качествами, свойственными всей его семье,  но также и другими дарованиями. По тому времени, когда даже сам царь Борис не был обучен грамоте, Феодор Никитич мог считаться учёным человеком. Он даже умел читать по латныи, был в высшей степени любознательным. Кроме того, природа щедро наделила его красотой и здоровьем. Это был в полном смысле слова  добрый русский молодец, о которых говорится в русских народных песнях.
        Никто лучше его не умел ездить верхом и никто лучше его в Москве не одевался. Один из иностранцев, проживавших тогда в России, оставил письменные воспоминания, в которых сообщает, что портные того времени, желая польстить какому-нибудь заказчику. говаривали:
- Ну и одёжа на тебе сидит. Как есть Феодор Никитич!
         Под стать старшему брату были и остальные четверо Никитичей. Рослые богатыри, приветливые и отзывчивые, они невольно располагали к себе сердца людей, входящих с ними в общение. Недаром народ московский любил романовскую семью и уже после смерти Феодора раздавались голоса в пользу этой династии. Да, видно не приспел ещё час, и древний престол русских государей захватил хитрый Годунов, потомок перекрещенца татарина мурзы Четы.
                                         
    Добр, но очень слаб был царь Феодор, старший сын Иоанна Грозного . Умный шурин его, Борис Годунов сумел забрать слабого царя в свои руки и был полным правителем России во всё царствование Феодора. Борис умел пролагать себе путь к престолу и не стеснялся никакими средствами для достижения своей цели.Главным соперником его по влиянию на слабого царя был Никита Романович, но он к несчастью уже сильно состарился и скончался в начале царствования Феодора.
       Тогда у Годунова не осталось соперников, и он оказался в таком положении, в каком до него не бывал ни один подданный в Российском государстве.По смерти царя Иоанна ему было всего32 года, и вот как описывает этого человека историк Костомаров: "Красивый собой, он отличался замечательным даром слова, был умён, расчётлив, но в высшей степени себялюбив.
        Вся деятельность его клонилась к собственным интересам: к к своему обогащению, к усилению своей власти, к возвышению своего рода. Он умел выжидать, пользоваться удобными минутами, оставаться в тени или выдвигаться вперёд, когда считал уместным то или другое, надевать на себя личину  благочестия и всяческих добродетелей, показывать доброту и милосердие, а где нужно - строгость и суровость. Постоянно рассудительный, никогда не поддавался он увлечениям и действовал всегда обдуманно.
      Этот человек, как всегда бывает с подобными людьми, готов был делать добро. если оно не мешало его личным видам, а напротив, способствовало им, но он также не останавливался ни перед каким злом и преступлением, если находил его нужным для своих личных выгод, в особенности же тогда, когда ему приходилось спасать самого себя."
 
       Не остановился Годунов и перед устранением наследника Феодора, царевича Дмитрия, младшего сына Иоанна IV. Прежде всего он постарался разлучить царевича с братом и услать его вместе с матерью в на житьё в город Углич. И вот здесь в1591 году совершилось страшное злодеяние: среди белого дня царевич был зарезан. Разъярённый народ растерзал убийц, указавших, как ходил упорный слух, на Бориса.



        По совету правителя царь Феодор исследовать угличское дело отправил боярина Шуйского. Шуйский был человек хитрый и уклончивый, он расчитал, что если проведёт следствие так, что Борис будет им недоволен, то всё-таки Борису худа не будет, потому что верховным судьёю окажется тот же Борис, а себя подвергнет впоследствии его мщению. В силу такого соображения Шуйский решил вести следствие так, чтобы борис остался им вполне доволен. И следствие было произведено самым бессовестным образом.
       Всё натягивалось к тому, что выходило, будто царевич зарезался сам в припадке падучей болезни. Даже не осмотрели тела ребёнка и не допросили людей, растерзавших убийц царевича. На основании таких данных правительство объявило и приказало верить народу, что смерть царевича произошла от самоубийства, но в народе сохранилось убеждение, что царевич был зарезан по тайному приказанию Бориса.
       Со смертью царевича устранился прямой наследник династии. С кончиной же Феодора, последовавшей в 1598 году, династия в мужском поколении прекращалась совершенно. Около престола стоял Борис Годунов, достигший могущества и успевший устранить и устрашить своих недоброжелателей. Народ в царствование Феодора привык видеть в Борисе первого человека, правителя государства. Во главе духовенства стоял сторонник и ставленник Бориса патриарх Иов.
     По Москве действовали тайные агенты Годунова, подготовляя его избрание на царство. Большинство бояр были сторонникам Бориса, а те, которые ему недоброжелательствовали, не смели поднять своего голоса, зная мстительность Годунова и видя его силу. Патриарх Иов собравшимся на собор боярам и знатным духовным лицам предложил вопрос:
-Кому быть на государстве?
И, не дождавшись ответа, заявил, что у всех православных одна мысль: молить Бориса Феодоровича, чтобы он был на царстве. Сторонники Бориса начали восхвалять его добродетели, а патриарх прямо заявил6 кто захочет иметь иного государя кроме Бориса Феодоровича, того предадут проклятию и будут судить как преступника.

         Борис для виду долго не соглашался и уступил только усиленным и слёзным просьбам народа. При венчании на царство он громко заявил в соборе:
- Бог свидетель, в моём царстве не будет нищих и бедных, я разделю с ними последнюю рубашку!
                               
       Первые два года Борис явился очень милостивым царём.  Он мудро управлял государством и казалось, что Божие благословение почиет на этом государе. Но это был человек в высшей степени лживый, и не даром он провёл свою юность при дворе Иоанна Грозного и уцелел во время казней, которым Иоанн без милосердия подвергал своих приближённых. Борис, несмотря на своё кажущееся благодушие, был всегда подозрителен, недоверчив,  и окружил себя шпионами.
         Он прекрасно сознавал, что древние боярские роды только в силу необходимости терпели на царстве потомка татарина, и могли воспользоваться всяким удобным случаем, чтобы свергнуть с престола человека, на котором тяготело подозрение в убиении царевича Дмитрия. Но, хотя немало было у  Бориса тайных врагов, всё же первые два года его царствования не представлялось необходимости их преследовать, так как враги эти не проявляли никаких враждебных действий.
    
           Недоверчиво относился Борис и к молодым Романовым, самой близкой родне прежних государей. Кроме народной любви к этой фамилии Борис имел и другую причину опасаться молодых братьев. Дело в том, что Борис, несмотря на свой большой практический ум, был очень суеверен. подобно большинству людей своей эпохи, сильно верил в предсказания разных обманщиков, выдававших себя за прорицателей будущего. По этому поводу летописец того времени келарь Авраамий Палицын занёс на страницы своей "Истории" следующее указание: " Глаголють, бо яко зело любяше Борис волхвы и звездочётцы и тии сказаша ему, яко от роду Никитичей Романовых восстанет имать Скипетродержец Российскому государству. Царь же Юорис, таковые слыша от волхвов, и умысли яко да потребить (истребить) род сей..."  Далее летописец вспоминая про клятву Бориса Годунова, данную отцу молодых Романовых, добавляет:   "Клятву же же великому боярину Никите Романову преступи, еже о чадах вверенное ему соблюдение".

        Но свои мысли и чувства Борис умел хоронить глубоко в сердце и не подавал виду о настоящих его отношениях к фамилии Романовых. Молодые братья не имели основания опасаться государя и смотрели на него с доверием как на второго отца. Мирно текла  жизнь и казалось счастие надолго поселилось в их палатах.Царь приблизил их к престолу и осыпал милостями,. Старшим братья Феодору и Александру было пожаловано боярство, а Михаил Никитич был возведён в сан сокольничьего.



        Но тучи уже собирались над головами братьев и вскоре Борис показал им себя в своём истинном свете. Уже в конце 1600 года (в мае, так как год тогда начинался в сентябре месяце) в народе пошёл слух, что царевич Дмитрий жив, что в Угличе тогда был убит другой мальчик, а Дмитрия спасли друзья и увезли в чужую землю. Слух этот дошёл конечно и до царя Бориса. Страшная перемена произошла тогда в нём.
       Кровавый призрак убитого царевича грозил Борису страшной опасностью, и не только Борису, но и всему его роду.Царь знал, что его могущество очень непрочнои покоилось пока на страхе покорных бояр и народа. Он знал также, что тайные враги его  постараются использовать это страшное для него известие.
       С этого момента он сбросил с себя личину добродушного государя и показал свой истинный нрав.  Борис явно сознавал, что если он не доберётся до таинственного самозванца или, по крайней мере до того источника , откуда возник слух о нём, то едва ли он уцелеет на царстве. Он решил хватать и казнить всех, , кого можно только было  подозревать в нерасположении к государю, мучить и пытать, чтобы напасть на след тайны. В руках царя были необходимые для этого средства и он пустил их в действие.

     Странное тогда настало время для Московского государства, а особенно для бояр старинных родов. К услугам Бориса были огромные толпы шпионов и доносчиков. Описывая то ужасное время, современники говорят: "по московским улицам то и дело сновали мерзавцы и подслушивали, и чуть кто заведёт речь о царе, о государственных делах, сейчас говорунов хватают и в пытку.. Где только люди соберутся, там являются соглядатаи и доносчики".
       Историк Костомаров так описывает это ужасное время: " Все тогда пустились на доносы, потому что это было выгодно.Доносили друг на друга попы, дьяконы, чернецы, черницы, жёны на мужей, отцы на детей, бояре и боярыни доносили одни на других -первые царю, вторые царице. У холопов вошло в обычай составлять на господ доносы, и чуть навет казался правдоподобным, господ поражала опала, а холопам давали свободу, наделяли их поместьями. Вообще достаточно было одного лишь обвинения в недоброжелательстве государю и подозреваемых тотчас подвергали пыткам и отправляли в ссылку. Обыкновенно опальных обвиняли в ведовстве. По всему московскому государству было схвачено и перемучено множество невинных людей, а того, кого нужно было Борису, не находили.

       Настал черёд и молодых Романовых, к которым Борис, как сказано выше, давно и тайно относился с большим недоброжелательством, часто задумываясь над предсказаниями волхвов. Но прямо без вины и суда расправляться с братьями было неловко и Борис для своего мщения употребил излюбленное им средство - ложный оговор.
       Близкий родственник царя Семён Годунов, человек в высшей степени гнусный, подговорил казначея Романовых некоего Бартенева подбросить в казну своих господ мешок с кореньями и травами.Бартенев согласился на это злое дело и донёс, что господа его хотят извести царя чародейством и с этой целью заготовили зелье.


       В мирные палаты ничего не подозревавших Романовых ворвалась толпа царских прислужников для производства обыска. И вот в кладовой был найден мешок с какими-то травами и кореньями. Растерявшиеся братья не смогли дать никакого объяснения по поводу этой странной находки. Царь приказал схватить их, обвиняя в колдовстве и злом на него умысле и посадить в тюрьму, а тем временем провести строгое следствие. Несчастных братьев подвергнули допросу. Подкупленный холоп Бартенев показывал против братьев и обвинял их в намерении извести царя колдовством. В июне того же 1600 года царь приказал устроить боярский суд над Романовыми.
      Судьи-бояре, запуганные царём, только и думали, как бы угодить ему и вынесли обвинительный приговор ни в чём не повинным братьям. Романовы были приговорены к ссылке в самые отдалённые уголки русского царства.



         Царь Борис остался доволен такой угодливостью судей и сам распорядился судьбой Романовых. Старшего брата Феодора Никитича он приказал постричь в Сийском монастыре в монахи под именем Филарета и приставил к нему пристава со строгим наказом следить за каждым шагом опального и доносить царю о каждом его слове.  Жену феодора Никитича тоже постригли в монахини под именем Марфа, сослали в Заозерье и разлучили с детьми. Сильно страдал Феодор Никитич, а теперь инок Филарет в разлуке с любимой женой и детьми. Пристав доносил, что он постоянно твердил одно:
- Милые мои детки маленькие, бедняжки, кто-то будет их поить -кормить. А жена моя бедная наудачу жива ли?.."

        С остальными братьями Борис расправился гораздо суровее: Василия и Ивана приказал сослать в Пелым, Александра - к берегам Белого моря, а для Михаила Никитича избрал глухую деревушку НЫробку, затерявшуюся средь средь лесов и болот отдалённого Чердынского края.



        Приговор свой царь приказал исполнить без замедления.  Но и тут Борис прикинулся добрым и справедливым и наказал иметь приставам за братьями "сбережение великое", не заковывать их в кандалы, не делать никакого насилия, кормить сытно, а не держать впроголодь.Но видимо это говорилось для народа, а тайно был отдан другой приказ. Только Филарет и Иван перенесли тяжёлую ссылку, а остальные три брата не перенесли и года того "береженья великого", о котором говорилось в царском указе.
      Каково было это "береженье", мы увидим ниже, проследивши судьбу Михаила Никитича, сосланного в пределы нынешней Пермской губернии в далёкую Ныробку.   

                          Продолжение будет.  

promo guriny march 7, 2015 20:44 Leave a comment
Buy for 10 tokens
В канун женского праздника мы на работе что-то вспомнили с детьми об одной из первых красавиц древности - Нефертити. Один наш ученик сказал нам, что оказывается Нефертити была 33 сантиметра ростом. Это меня слегка удивило. -Прямо вот тридцать три сантиметра, не больше? - спросил я. -Да,…

  • 1
Спасибо. С удовольствием посмотрел фотографии из Ныроба. Может быть, летом попытаемся туда съездить.

ух ты! интересно!

Мне тоже было очень интересно, когда я это в первый раз прочитал. Кстати я так и не допечатал последнюю главу. Как раз ту, где рассказывается о природе севера Пермского края.

природу севера Пермского края лучше вживую видеть. я в прошлое и это лето очень много поездил- красиво!

  • 1