Шурик, осёл и все остальные.
Как я уже писал, в Музее автомобильной техники в Пышме нет пока ни конной статуи Паниковского, ни Остапа Бендера, Балаганова и Козлевича. Теперь посмотрим на то, что там есть. И то, что там всё-таки есть — очень интересно.
В музее есть несколько инсталляций, которые можно рассматривать и рядом с которыми можно фотографироваться. И первая из них относится ещё к доавтомобильной эре. Это извозчик.
Правда, плохо сочетается обыкновенный бородатый мужичок и радикально-чёрный конь-монстр. На таком коне лучше бы смотрелся какой-нибудь Добрыня Никитич с мечом. А в реальности подобный зверь, вставший на дыбы, всех клиентов этому извозчику распугает. Сам же извозчик вполне мил.
Вообще извозчики различались в 19-м веке по категориям. На тех, что попроще, посылали за доктором, а на тех, что пороскошнее, купцы ездили из театра в загородный ресторан. Этот извозчик представляет собой как бы смешение стилей. Конь у него такой, что только графу Орлову на нём и ездить, а сам экипаж довольно скромный, хоть и добротный. Хотя, говорят, что кожаный складной верх и газовые фонари могли себе позволить лишь богатые извозчики. Да и сиденье тоже кожаное и почти роскошное.
А ещё, Гиляровсктий писал, что извозчики были одеты в пальто с уродливыми воланами, набитыми ватой. Это такой валик на уровне задницы. И если богатый пассажир с заднего сиденья возжелает извозчика пнуть, то чтоб тому больно не было. Не знаю, была ли такая традиция у нас на Урале.
А если вы хотите сфотографироваться в образе людей тех лет, то для вас есть одежда, в которой вы будете выглядеть точь в точь как пассажиры подобного извозчика. Эх, шинели тут не хватает с собачьим воротником.
Инсталляция вторая. Фордизм. Всех нас учили, что технический прогресс проходил в своём развитии три стадии — тейлоризм, фордизм и мейо. Или организация, механизация и гуманизация. Фордизм — это когда к рабочему человеку, который как заведённый выполняет определённый набор операций, добавили движущуюся ленту конвейера, от которой ему уже не отойти. А если рабочему в туалет захочется, то конвейер что, останавливали? Здесь показана завершающая стадия конвейерной сборки. Автомобиль уже собран и с конвейера сходит.
Правда, в реальности вряд ли было так, что с конвейера сходили однотипные, но всё-таки разные автомобили. А они здесь чуть разные. Например, отличаются облицовки радиатора.
В детстве меня завораживал конвейер. Правда, на том конвейере, который я видел, собирались совершенно одинаковые автомобили. Без вариаций. И цвет у них был один. Вспомнил, что нет, не один. Два было цвета — защитный и песочный.
На этом конвейере не стали ради правдоподобия делать фигурки людей. Сложно. Любой автомобильный конвейер — это суета. Много людей, каждый из которых стремиться побыстрее установить свою деталь, стремится не отстать от движущейся ленты. И везде железные ящики с запчастями, которые нужно установить на автомобиль. Кстати. Последний этап любого автомобильного конвейера — это заправка. Автомобиль собран, его у конца конвейера в первый раз заправляют бензином. И отсюда он уже едет самостоятельно, заводской шофёр перегоняет его на стоянку.
Огромная историческая фотография продолжает предметный ряд. А с экрана можно узнать что-то полезное о первых фордовских автомобилях, собранных конвейерным способом.
На этой доске написана вся польза от конвейера. Выпуск «Форда-Т». Три столбца — год выпуска, количество штук и цена автомобиля. С 1909-го по 1925-й производство возросло с десяти тысяч до почти двух миллионов автомобилей в год, а цена уменьшилась с 825 до 260 долларов. Цена упала втрое. Вот так благодаря конвейеру «Форд» и стал народным автомобилем.
И небольшая историческая справка.
Инсталляция совсем небольшая. Круглая тумба с афишами советских театров на фоне автомобилей тридцатых годов. Впрочем, тут не только театры, но и выставки, и торговая реклама. «Самый деловой, аккуратный самый, В ГУМе обзаведись мозеровскими часами» — это строчки Маяковского. Кого-то тут не хватает, у этой тумбы. Комсомолки в полосатой футболке? Или кота Бегемота?
А вот конструкторское бюро. Конец сороковых или начало пятидесятых. Чертежи, готовальня и макет «Победы».
Примерно в такой обстановке и создавались знаменитые советские автомобили. На фотографиях заднего плана — довольно роскошная и просторная «творческая кухня».
Шестидесятые годы вдохновили отцов-основателей на создание даже двух инсталляций. Наверное, это потому, что именно тогда в советском автопроме была самая творческая пора. Дальше, в семидесятые, было засилье «жигулей». А тут...
Микроавтобус «Старт» из фильма «Кавказская пленница». Когда мы в прошлый раз посещали музей, он просто стоял в ряду других автомобилей. Зато теперь...
Тут и Шурик, и осёл, и сама пленница. Комсомолка, спортсменка и просто красавица. В детстве я всё думал, а что это за машина такая, на которой она уехала в последних кадрах фильма. Мне она очень нравилась, эта машинка, и постоянно будоражила моё воображение. Может быть, это Зил-118? Похоже ведь. Но как выглядит Зил, я знал, а тут явно не он. Машинка в кадре мелькнула и уехала, а я терялся в догадках. Если что, вот как это выглядело в фильме. Кстати. Я всегда замечал, если в советском фильме появлялась какая-нибудь необычная машина.
Немножко другой вид, и цвет не тот. Но это не столь и важно. Главное общее впечатление. Зато про «Старт» сейчас все всё знают. Делали его в Северодонецке на основе агрегатов от «Волги» и стеклопластикового кузова.
И ещё одна инсталляция из тех же времён. Гараж.
Странное у меня было отношение в детстве к гаражам. С одной стороны они меня притягивали. Кстати. Ближайший гараж был совсем рядом с нашим домом. Им владел старичок-инвалид. И машина у него была соответствующая. Ему как раз из-за его инвалидности позволили иметь гараж рядом с домом. Тот гараж был таким же деревянным изнутри. Проходя мимо, я всё заглядывал, пытаясь рассмотреть внутренности этого гаража. Все эти стоящие на полках ящички, баночки и ещё Бог весть что. У этого старичка всё в гараже было чинно и аккуратно.
С другой стороны гаражи меня отталкивали. Вечная свалка того-сего. Того, что уже в квартире не нужно. А вокруг гаражей вечная свалка того, что уже не нужно совсем. И гаражи ведь строили на каких-то выселках. На горах, бывших карьерах, на опушке леса. В каких-то местах, до которых и не дойти, и не доехать — дороги плохие. Строили их обычно из чего попало, из того, что удалось достать. Неопрятные фундаментные блоки, кирпич от разобранных строений, доски, обитые жестью. Это казалось таким уродливым.
Здесь-то гараж вполне опрятный. А ещё, гаражи были принадлежностью «другой касты». Я в детстве хорошо знал, что владеть автомобилем наша семья не будет никогда. Ну, автомобилисты — другая каста, чего уж тут поделаешь. Можно было даже накопить на машину деньги. Но кто её будет ремонтировать, если она сломается? Мы же в этом ничего не понимали. Где брать запчасти, если их магазине нет совсем? А если воры её украдут? Чтоб не украли, нужен гараж, а для его постройки нужны какие-то разрешения и те самые стройматериалы, про которые я даже не знал, где их берут. К тому же шофёры казались мне в детстве нервными и ужасно злыми людьми, которые постоянно матерятся. Я просто побаивался этих людей.
А вот, например, ящичек подобный мне ужасно хотелось. Но в магазине их было не купить.
Домкрат и ключи. Такой домкрат у меня был. Но уже в другую эпоху.
Кстати. Тут бы, у этого гаража сделать вешалку с советской одеждой. Чтоб каждый посетитель мог примерить на себя какой-нибудь ватник. Или застиранную спецовку. Поношенный китель без погон. Лыжную шапочку. Или даже растянутый советский спортивный костюм. Ну, в чём ходили люди в то время в гаражах. Место для фотографирования там есть. И даже с надписью.
Здесь же у нас и другие приметы времени. Телефонная будка «за две копейки». Снимешь трубку, а там раздражённый начальственный голос из какого-то фильма:
-Я занят, позвоните попозже!.
И стенды со старыми газетами.
В нашем городе тоже были подобные стенды. Крепкие железные витрины со стеклом на центральной площади.
Ну, и уже привычная «пародия на ВДНХ», куда уж без неё.
Бочка с квасом. Невозможно было представить ВДНХ без кваса и мороженого. В таких бочках были красивые тяжеловесные стеклянные кружки для кваса. Они все там, за жёлтой крышкой. Крышка откидывалась и получалось что-то вроде столика. И ещё, эту бочку нужно было подключать к водопроводу, тянуть шланг. Кружки-то мыть надо. В этих бочках были два краника — один для кваса, другой для воды. Стоил квас три копейки.
Дом с мопедами и велосипедами. На самом деле, вряд ли всё было так. У людей в советское время не было так много мопедов, они ж были довольно дороги. И опять же, все опасались воров и разных хулиганов. Подобное скопление разной техники у дома мы видели только в закрытом городе Свободном. Там эти велосипеды и мопеды никто не прячет даже на ночь — воровать некому. Может быть, эта картинка изображает закрытый военный городок?
Мотороллерный пикник. Красиво, но сомнительно. Вряд ли наши предки ездили в лес на мотороллерах. Дороги в лесу чаще плохие, чем хорошие, а колёса у мотороллера маленькие. Мне кажется, даже и на мотоциклах в лес не совались. Пока доедешь — так растрясёт, что никакого отдыха не захочешь. А ещё нужно тащить палатку, примус и кучу всяких вещей. Для мотороллера слишком большая нагрузка.
Нива в горах. А такое вполне могло быть. В советское время любили проверять на прочность автомобили, устраивать автопробеги по разным интересным местам. Однажды советские спортсмены на «уазиках» поднялись на Эльбрус. Прямо так взяли и заехали. С чудовищными трудностями , конечно, но заехали. Наверное, и на «Нивах» ездили куда-нибудь в горы для проверки проходимости.
Мотоцикл «Тула» в ящичке. В такой упаковке мотоциклы отправляли с завода. В таком виде их грузили в контейнеры или вагоны. И, может быть, даже из магазина покупатели забирали мотоциклы именно в таком виде. И была большая радость и предвкушение чего-то радостного и большого. Брать гвоздодёр и отрывать эти доски, чтоб добраться до мотоцикла. Мы такой радости были лишены. Когда сын купил такой же мотоцикл «Тула», он был уже не новый. Эра этих мотоциклов закончилась, и их уже не выпускали. А мне он нравился.
Наш мотоцикл был точно такой же, как тот, что в ящике, только чёрный. А этот — для велосипедных гонок за лидером. Что за гонки такие — я и не знаю.
И картинка последняя. Мотобол. В советское время было два «смертельных спорта» — спидвей и мотобол. Чтобы ими заниматься, нужно было быть совсем бесстрашным. Что такое спидвей, я как-то писал давным-давно. А вот мотобол... Представьте, ездят по полю мотоциклисты. И гоняют ногами мяч, забивают его в ворота. И этими же ногами нужно переключать скорости. Если в обычном футболе ты упал, то тебя могут пнуть, в тебя может попасть мяч.
А вот если ты упадёшь здесь, то на тебя наедет мотоцикл. И какие травмы можно получить при этом. Это ж страшно подумать. Если футболисты столкнутся, то это неприятно, но не страшно. А вот если столкнутся мотоциклисты... Я думал, что спидвей прекратил своё существование из-за свое травмоопасности. Зря думал, он до сих пор существует. Не знаю, существует ли мотобол.
Ладно, про инсталляции рассказал, потом напишу ещё про что-нибудь. Про «Хейнкель» или про «Марусю». Пока не придумал, про что именно.